Почему кредит, который должен спасти экономику, на самом деле ударит по рейтингу власти и остаткам общественной лояльности? Каким образом передача назначения судей и прокуроров внешним экспертам превращает президента во временного управляющего? Почему дело Миндича, вопреки логике правосудия, развивается по траектории приближения к ближайшему окружению Зеленского? И почему решение Апелляционного суда по УПЦ является маркером подготовки к заключению мирных соглашений?
Быстрый переход:
Кредит, от которого не спрятаться: три риска для системы
Раньше загнанная в угол крыса непременно кусалась. Теперь, когда в угол загоняет собственный хозяин, кусаться нельзя. Приходится хорохориться, делать вид, что всё идет по плану, рассыпаться в победных реляциях и вешать лапшу о радужных перспективах. И чем хуже реальность, тем громче реляции. Чем меньше вариантов на успех, тем больше транслируемой уверенности. Чем отчетливее на горизонте айсберг, тем абсурднее аргументы. Поэтому давайте уберем информационный мусор и посмотрим на факты.
Для получения первого транша так называемого ИВЛ-кредита от Евросоюза Зеленскому необходимо выполнить условия, создающие для власти сразу несколько внутренних рисков. И эти риски куда серьезнее, чем может показаться на первый взгляд.
Первый риск — социально-экономический. Введение НДС для ФОПов и налога на посылки стоимостью до 150 долларов ударит по малому бизнесу, самозанятым, внутренней торговле и покупательной способности домохозяйств, а значит — снизит потребление и, как следствие, объем внутреннего производства. В первую очередь под удар попадают те слои населения, которые и так несут на себе значительное бремя военного времени. Для власти это означает не просто снижение доходов граждан и поступлений в бюджет. Это прямой удар по её рейтингу и по остаткам общественной лояльности.
Второй риск — парламентский. Отмена сроков давности по коррупционным делам и возможность объявлять подозрения народным депутатам без согласия генпрокурора могут не пройти через Верховную Раду. Для многих депутатов это будет голосование не за реформу, а за создание инструмента, который завтра же может быть применен против них самих. Если пакет не проголосуют — под вопросом окажется кредит. Если начнут продавливать — возникнет риск нового парламентского кризиса. В обоих случаях управляемость системой ослабнет.
Третий риск — институциональный. Передача «международным экспертам» конкурсного отбора и фактического назначения руководства в ОГПУ, ГБР, МВД, ВККС и КСУ означает не очередную реформу, а закрепление внешнего управления в ключевых правоохранительных и судебных институтах. Причем рядом с уже существующим американским контуром будет формироваться еще и европейский — более жесткий, формализованный и привязанный к исполнению любых требований. Для Зеленского это особенно опасно. Потеря контроля над прокуратурой, следствием, судами и силовым блоком означает потерю контроля над механизмами удержания власти. После этого президент становится уже не центром системы принятия решений, а её временным управляющим, зависящим от решений внешних кредиторов, сформированной ими вертикали и внутренних групп, которые начнут искать себе новые гарантии безопасности.
Система, теряющая управляемость, всё больше напоминает «Титаник». За демонстрацией контроля скрывается масштаб реальной пробоины. В такой ситуации нужно смотреть не на реляции, а на поведение элит — кто первым начнет дистанцироваться, создавая запасные аэродромы, покупая недвижимость за границей и выводя деньги в другие юрисдикции. Потому что в углу крысы обычно кусаются, а с тонущего корабля — бегут.
«Мидас» как инструмент принуждения к миру
Очередная порция пленок НАБУ по делу Миндича, слитая через Ткача из «Украинской правды», взращенной на грантах США, лишний раз подтверждает: никакой антикоррупционной вертикали в Украине в помине не было и нет. Есть только вертикаль внешнего управления, необходимая для принуждения украинской власти к принятию решений, нужных Госдепу. И то, что дело Миндича развивается не в следственно-процессуальной логике, а в логике поэтапного приближения к Зеленскому через его ближайшее окружение, говорит о том, что это инструмент политического и силового давления.
После Чернышева, Миндича и второстепенных персонажей по логике сценария фигурантами дела станут самые близкие к Зеленскому люди — Умеров, Шефир, Ермак, а апофеозом этой феерии, если раньше не дойдет, может стать и сам «генералиссимус». То, что процесс после длительного затишья возобновился вновь, говорит в первую очередь о том, что Зеленский туго соображает и снова попытался свернуть не туда, и его таким образом возвращают на американскую лыжню.
И как вы думаете, что бы это еще могло быть, если не сворачивание мирного трека, желание Зеленского продолжить войну против воли Трампа на деньги европейцев и удары по нефтяной инфраструктуре РФ, по которой, по словам Буданова, союзники настоятельно просили не бить?
Мы с вами предполагали, что продолжение сериала «Мидас» возможно как раз в логике принуждения Зеленского к окончанию войны, завершение которой для него буквально смертеподобно. Так что это еще один аргумент в пользу того, что всё развивается в рамках нашего с вами прогноза и движется к завершению. А сам Ткач, пытавшийся сделать сенсацию из факта нахождения моей семьи в сентябре 2022 года в Вене, а не в Москве, заставший мою жену за покупкой пеленок и прочих детских аксессуаров, — тривиальный иностранный агент и грантовый сливной бачок, легализующий информацию американских спецслужб. В целом подпадающий под статью 111 УК Украины. Всему свое время, и оно неумолимо приближается.
Ормузская петля для европейского спонсора
Трамп «неожиданно» решил не бомбить Иран и приказал американскому флоту готовиться к длительной блокаде. Это означает, что кризис может стать затяжным. Цена на Brent уже ушла выше 115 долларов за баррель. Но надо понимать: Ормуз — это не только давление на Иран. Это еще и способ заставить Европу принимать решения, необходимые Трампу.
Еврокомиссар по энергетике Дан Йоргенсен уже признал, что последствия кризиса будут давить на цены месяцы, а возможно, и годы. При цене нефти около 100 долларов за баррель ежедневные прямые потери Европы оценивались примерно в 500 млн евро. Если кризис продолжится, рынки столкнутся с длительным шоком предложения, резкими скачками цен, разрывами промышленных цепочек, вынужденным сокращением потребления топлива и социальных стандартов.
Под ударом окажутся сельское хозяйство, рыболовство, авиаперевозки, автоперевозки, судоходство, химия, металлургия и вся энергоемкая промышленность. Подорожают абсолютно все группы товаров, что неизбежно негативно скажется на внутреннем потреблении, производстве, а значит — и на доходах бюджета. Евросоюз уже вынужден разрешать правительствам компенсировать компаниям до 70% роста расходов на топливо и удобрения, а отдельным предприятиям в уязвимых секторах — до 50 тысяч евро поддержки. То есть Европа снова входит в режим чрезвычайных бюджетных расходов, только теперь еще и на фоне расходов на содержание режима Зеленского, войны в Украине, промышленной стагнации, долговых проблем, миграционного кризиса и внутреннего политического раскола.
Те, кто рассказывает, что США уже «не те» и Трамп ни на что не способен повлиять, просто не понимают механику давления: пошлины, Ормуз, угроза расширения кризиса на Баб-эль-Мандебский пролив, давление на энергетические рынки, угроза пересмотра американского участия в НАТО, принуждение Европы к увеличению военных расходов. Всё это не выглядит как набор случайных решений, а больше напоминает арсенал давления.
Главный вывод прост. Кризис вокруг Ирана может затянуться настолько, что Европе станет не до финансирования украинского режима и точно не до продолжения войны даже в обозначенных объемах. Ей придется заниматься собственными проблемами — ценами, секвестром бюджетов, стагнацией промышленности и утратой правящими элитами лояльности населения. Учитывая, что режим Зеленского держится не на собственной экономике и не на доверии общества, а на внешнем финансировании, как только у спонсоров появятся свои критические проблемы, он неизбежно превратится из инструмента давления в дорогой и токсичный балласт. Так что пока всё определенно движется в прежней логике. А Евросоюз, хоть и пожирнее, но такая же, как и Зеленский, крыса, загнанная своими руководителями в угол. И одобрение кредита — это не попытка укусить, а всего лишь попытка продемонстрировать наличие зубов, что вряд ли испугает стоматологов, симпозиум которых может состояться в Пекине уже в середине мая этого года.
Суд по УПЦ: маркер подготовки к миру
Я собирался в трех частях объяснить, почему война всё-таки закончится в этом году, но появился еще один, более чем убедительный аргумент, который сам по себе является достаточным поводом для радости всех нормальных людей. Апелляционный суд отменил вывод религиоведческой экспертизы Госэтнополитики, которым Украинскую православную церковь признавали связанной с РПЦ. Именно на этом выводе во многом держалась политическая и правовая конструкция закона о запрете УПЦ.
И здесь важно не само по себе решение суда. Важно то, почему оно появилось именно сейчас. Трудно поверить, что суд, годами не спешивший рассматривать апелляционную жалобу, внезапно проснулся исключительно из любви к праву. В нашей реальности такие решения не появляются сами по себе, особенно когда речь идет о теме, которую власть все последние годы сознательно использовала как часть своей идеологической политики.
Эта власть преследовала каноническое православие. Давила на иерархов, лишив их брони, отправляя на фронт и бросая в застенки. Закрывала глаза на захваты храмов. Создавала атмосферу, в которой миллионы верующих украинцев фактически поражались в правах и объявлялись людьми второго сорта. Меняла календарь, переносила праздники, ломала привычную духовную ткань страны — и всё это подавалось как борьба за суверенитет и независимость. Но теперь та же власть вдруг дала заднюю.
Почему? Потому что такие решения принимаются не от доброты и не от прозрения. Они принимаются тогда, когда сверху приходит сигнал готовить почву. А почву готовят только под одно — под аварийное приземление перед заключением мирных соглашений. Когда эти соглашения будут подписаны, власти нужно будет объяснить своим вчерашним сторонникам, почему в документах появятся пункты, устраняющие первопричины конфликта, в том числе о прекращении преследования УПЦ и восстановлении элементарных прав миллионов верующих.
Тем, кто годами кричал о вечной борьбе, придется объяснять, почему вчера за это травили и преследовали людей, возбуждали дела, устраивали кампании ненависти, а сегодня это нужно тихо откатывать назад. Решение суда — это не просто юридический эпизод. Это маркер. Власть заранее смягчает удар, пытается снять самые токсичные обвинения в капитуляции и готовит радикальных сторонников к тому, что мирные соглашения будут включать вещи, которые еще вчера сама власть называла недопустимыми. А значит, процесс уже идет.
Именно поэтому я и говорю: не стоит переживать из-за разговоров об окончании войны в этом году. Когда режим начинает отступать даже там, где годами строил свою идеологию, значит, его к этому уже принудили и у него нет иного выхода. А дальше останется только оформить то, что стало уже неизбежным. Примите мои искренние поздравления.
ОБСУЖДЕНИЯ